miant (miant) wrote,
miant
miant

Category:
Любовь моя, ты не спишь? Я слышу твой вдох и приглушаю ночник.


  Так много хочется вспомнить, но сон склеивает веки. За стеклом беснуются вихри, и хочется ещё сильнее завернуться в одеяло. Но это нужно, чтобы не забыть хотя бы мне самому.
  Понимаешь, он бы не сдался так быстро, если бы не тот разлом и ваше бегство с поляны. Вы, наверно, уже спускались к ручью, тропинка бежала где-то впереди, и ты ещё напомнила про забытую ленту. Позади занималось пламя, ветвистые тени плясали по вашим плечам, гарь протискивалась сквозь густой вечерний воздух. Он метнулся было назад, ты удержала: оставаться нельзя, вода не будет ждать. Тянула его за собой, ухватившись за петлю, другой рукой разнимая тугие цепкие листья. Уже там, на берегу было слышно как за спиной проваливается дерн, трещит сухая трава, искры мандариновым веером ложатся на стоптанную землю.
  Даже когда первый шальной заряд пробил весло, казалось, что всё не напрасно, что можно успеть, и завтрашнее утро уже рядом — только дождаться. Даже тот столб синего блеска, что угрюмо вырастал за лесом, отодвигась с каждым гребком, не мог заставить отречься. Но ты ведь тогда всё поняла?
  Вы были так близки. МЫ были так близки.
  Ты видела узоры в облаках, но молчала, глядя на него, как он грёб, остервенело ввинчивая весла в фиолетовую воду. Только взгляд блестел.
  Так, по крайней мере, это всё мне представляется теперь.
  О, этот блеск в твоих глазах — я знаком с ним. Сколько раз я пинал себя за то, что уступал ему, благородно, по-джентльменски, а на самом-то деле выказывая свою капитуляцию. Уговорить? Заставить!? Пф... Ты всегда была себе на уме, помнишь?
  Я-то привык. А он новичок. Когда проходили отбор, знаешь, что он написал про самую сильную детскую травму? Потерянные смыслы. Мы тогда всей группой смеялись. Вот же олух. Как он застегивал магниты на реях, как перекручивал ремень, как грузно (при его-то сложении) оборачивался, когда окликали. Что ты в нем нашла, не знаю. В тот раз ведь и идти можно было втроем — отряды вернулись, все отдохнувшие, к чему рисковать. Но ты взяла только его. Вся база вышла к барьеру вас проводить: ты, мелкая, упруго семенящая впереди, и он — двухметровая жердь в том дурацком шлеме, что отыскали ему ребята на складе. Последний выход, "закрытие снизу", можно сказать формальность, многие уже даже снимались с постов — настолько всё было очевидно.
  Кто же мог подумать, что рубеж не свернется.
  Ты этого не могла видеть, но когда всё встало по тревоге — это было страшно. Ты не видела, как пришло первое оповещение, как сменился цвет и запах, как заметались дежурные над стойками, пытаясь удержать начальные сдвиги. Ты не слышала тот ужас, что творился в эфире. И ещё сирену, господи, ты не слышала эту сирену. Её все слышали в первый раз.
  Вы вдвоем в те минуты ещё только заходили на спуск, не зная о прорыве. В тишине, во тьме, отрезанные от всех — я и представить-то себе с трудом могу, каково это, я ведь лишь фланговый патрульный, это только передовые видели подобное. Такие как ты или он.
  А всё вокруг уже оживало, словно само пространство приходило в движение, разминая затекшие суставы. Вы только поворачивали наверх, когда отступлением, нет — бегством, было охвачено уже восемь эшелонов. Восемь! Вы снимали эти чертовы ленты, когда, оцеплялось всё полушарие. Вы двигались в лодке навстречу разлому, под улюлюканье летающих зелёных углей, когда снимался главный штаб и объявлялся Отказ. Первый в истории. А заведующий контактным фронтом уже аннулировал исходные грани, и еще где-то на краю застрял транспорт со стариками — их никто не мог найти в этой суматохе, а потом выяснилось, что просто пропали все блики, и они банально заблудились. Заблудились в воздухе!
  В общем, я тебе живописую всё это, наверно, чтобы только оправдаться. Меня не было рядом, когда он исторгся.
Мне тогда говорили многие, что, мол, правильно же поступил парень, мужественно. Герой. Но я-то о тебе всё время думаю. Что ты тогда испытала, а? В тот момент, когда поняла, что и он понял. Когда он перестал грести, уставившись на горизонт, потом склонил голову — это ведь так бывает, да? — потом потянулся к тебе своими коричневыми... как это у них называется, чёрт...
  Ты бы сказала потом, что даже не испугалась, что облегчение какое-то и тепло и даже свет. Ты бы так сказала, да. Ты всегда меня успокаивала.
  Все видели как он взвился вверх — это даже с орбиты, говорят, видно было. Небо, говорят, надвое раскололось. Вращение, говорят, замедлилось...
  А я всё ждал твою лодку.
  Я и теперь её жду, любимая. Каждое утро, после отбоя, глядя на беснующиеся оранжевые вихри за стеклом, вижу её, эту лодку, её след в пылевых рукавах позади станции. Она там, ты здесь, я слышу твой вдох. Выдумывая твой несуществующий сон.
Tags: Ненаписанное
Subscribe

  • (no subject)

    — Да ведь и не думал никто об этом, понимаешь? Уклон продемонстрировать, а соскальзывание — дело десятое. И потом ещё спрашивают: как вы…

  • Мисс Переполох / She's Funny That Way (2014)

    Проржался вчера впервые, не знаю, за пару лет, наверно. Богданович в старости могёт. По накалу это, может, и не "Безумные подмостки", но…

  • Средь нас был юный барабанщик

    И раз уж две тысячи двадцать первый объявлен ЮНЕСКО годом Флоренс Пью, то кто мы такие, чтоб оставаться в стороне. В свободное от безделья время…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments