miant (miant) wrote,
miant
miant

Category:

Семья / Kazoku (1970), Ёдзи Ямада

Универсалистский подход вовсе не обязательно предполагает эпигонство и безличие.

Ямада, многолетний стахановец, родившийся с камерой в руках, за шестьдесят лет наснимал под девяносто (!) полнометражных картин. Практически половину из них составляет монументальный полувековой цикл "Мужчине живется трудно", с которого он переключался через год, чтоб ставить что-то на отвлеченные сюжеты. И походя давал мастер-класс полнокровной режиссуры в простейших обывательских жанрах.

"Kazoku" — как раз из таких, житейская история, по внешним признакам семейный роуд-муви, но с осадкой и приземистостью большого социального кино. Абсолютно универсальный (не хочется говорить — глобалистский) сюжет людских устремлений и надежд рассказан общепонятным языком как будто совсем без специфических азиатских сентенций. При этом тепло, внятно, с мудрым и обстоятельным взглядом на вещи. Плод выдающегося повествовательного интернационализма.
Молодая семья с двумя маленькими детьми и дедушкой не без мучительных колебаний срывается с насиженного места в южном шахтерском городке и устремляется за новой жизнью на север, почти в никуда, чтоб возделывать там землю и жить от сохи.

Интересно, что снятая всего на год раньше, картина сюжетно предвосхищает эпичных, тяжелых (и куда более именитых) "Эмигрантов" Яна Труэля, действовавших, правда, в противоположном полушарии и другом веке. Но и в новые времена, 1970-х годах современной, по сути, Японии испытания, выпадающие на долю путешествующей семьи, носят отнюдь не утешительно-развлекательный характер в стиле модной диванной присказки о "выходе из зоны комфорта".

Помимо нелегких, подчас жестоких перипетий (что характерно — ни одна из которых не вызвана людьми напрямую, т. е. в истории напрочь отсутствует непременный элемент человеческих злодейства и подлости), фильм привлекает непринужденным бытописанием, небезынтересными деталями все-таки далекой от нас повседневности, выхваченной внимательным взглядом большого художника, не теряющего лица и национальной принадлежности.

Вот герои перекусывают в поезде своими фирменными рисовыми колобками:


Маленькую дочку мама носит в заплечном рюкзачке:


Уровень жизни в развивающейся Японии. У брата в Фукуяме, к которому они заезжают перекантоваться на ночь (и в тайной надежде оставить жить дедушку с ним), новая машина — чисто горбатый запорожец. Семейство с трудом запихивается в него:

Панорамы буйной индустриализации из окна:




Вечернее застолье, все как всегда: мужчины — о политике, женщины — о спорте:


А это уже Осака:


Осторожный заход на территорию "дуньки в европе". Столько советских аналогов тут же приходит на ум. Проголодавшись в пути, деревенская семья с сумками долго блуждает по шумному торговому центру, где проходит какая-то международная выставка, пока наконец не найдется подходящая кафешка.


Секундный эпизод погрузки на эскалатор. Не всякий справится с первого раза.


Конец шестидесятых, а у японцев уже какие-то космические поезда:


В столицу прибывают ночью:


Тут их и подстерегает несчастье:


Сегмент со смертью дочери — утробное дно испытаний. Тьма самой темной из пещер, откуда героям выбираться после неминуемого раздора только сообща. Правильно, в нужном месте выписанный катарсис.


Измученные, они добираются до Хоккайдо, а там еще лежит снег. Апрель месяц. У меня по географии четверка с плюсом, но пришлось-таки открыть глобус Украины Японии, чтоб убедиться, что остров почти на одной широте с Ростовом. Север как он есть.


Отличная сцена усталости в конце пути. Радушные хозяева приглашают зайти, но герои валятся с ног в прямо дверях:


А это теперь наш дом:



Рассказывая свою историю академическим языком, режиссер не брезгует простыми, но действенными формальными средствами. На усиление драмы в нужных местах отлично работают флэшбэки с фильтрами. Отголоски воспоминаний о знаковых событиях в прошлом семьи.






Актеры частично знакомы, но вообще выясняется, что труппа у Ямады чуть ли не в полном составе из фильма в фильм кочует. Даже в эпизодической роли случайного попутчика-ипохондрика отсутствующую комическую составляющую временно выправляет Киёси Ацуми — тот самый Тора-сан, главный герой многосерийного ямадовского магнум-опуса.

Дедушку играет ветеран Тисю Рю — сразу же родительские отсылки к "Токийской повести".


Тиэко Байсё, которая мне еще по "Флагу во мгле" запомнилась, возможно, не первого ряда актриса (гугл на её имя с ленцой отзывается), но кроткая, сильная, прекрасная.








Сцены в финале носят закономерно окрыляющий характер, но без патоки. Решимость героев вознаграждена успокоением в земле обетованной. Призрачная светлая жизнь настойчиво стучится в дверь.


Tags: 60-е рулят, Японцы
Subscribe

  • (no subject)

    Сходил на "Гнев человеческий" (хотя надо было на "Чункингский экспресс"). Почти девять месяцев не был в кино — поздний срок, ещё чуть-чуть бы и……

  • 1917

    Чудо-лингвисту, который первым запустил идею произносить это по-русски как «девятнадцать-семнадцать», надо бы выписать волшебный пендель…

  • Last Christmas (2019)

    “ ...оскорбителен для всех, до кого он дотягивается своим радиоактивным теплом” Уж что хуже всего — так это новые штаны. А бывает…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments