June 30th, 2017

avatarLJ

(no subject)

А пока москвичи и гости столицы как всегда на всю страну разливают масло про холодное лето две тысячи семнадцатого, у нас "на юхах" всё как обычно: сегодня тридцать три, завтра тридцать четыре.

В жару (как уже не раз отмечено) тянет на сладкое. На сериалы. Ученым ещё предстоит разгадать данный феномен, отметим только, что происходит это, естественно, в ущерб киносмотрам. Текущий кинопроцесс, впрочем, вины своей не отрицает: на ближайший месяц репертуар кинотеатров выродился в ноль (мелькнул тут потенциально безопасный Гийом Кане, но единожды пропустив, застать его уже нереально). Лишь под август забрезжит нолановский рассвет, а там на подмогу придут атомная блонда и Сэмюэл Джексон в роли Уитни Хьюстон. Самый смак же уготован ближе к школе: припозднившийся на пару месяцев Эдгар Райт и на два с половиной десятилетия "Терминатор 2".

Положение усугубляется тем, что Самый главный сериал этим летом сдвинут и укорочен. И в ожидании зимы (которая пришла) довольствуешься малым. Но и в малом находишь многое.

Сладчайшая Кэрри Кун — главное открытие и нечаянная радость "Фарго 3" (который сам по себе вплоть до середины возбуждал желание остановить приемку и осуществить официальный возврат). Эту красоту Финчер у себя в фильме прятал за стеклами очков и задвигал в сестринский угол (отсюда и исходная неузнанность), увидеть её ещё можно буквально в паре мест, актриса незаконно, несправедливо, возбранно обойдена вниманием (хотя тут дело вроде сдвинулось). И первое, на что наталкивает изучение её микрофильмографии — это загадочный сериал The Leftovers.

В мире, тихо сходящем с ума (при этом почти неотличимом от нашего), страдают девяносто восемь процентов населения земли, единовременно представших перед лицом высших сил, которые изъяли (селектировали? вознесли? уничтожили?) другие два процента. Последствия глобального бедствия — как после мировой войны. Не осиротела редкая семья, испытавших чувство потери — миллиард. Но ощутивших обойденность, похоже в разы больше. Что стало с этими ста сорока миллионами, которые растворились в воздухе (младенцы, даже не рожденные, старики, грешники, праведники, черные и белые), неизвестно, необъяснимо. Как не постижима и хоть какая-либо закономерность в их выборе. Но почему он, почему не я?

Любопытнейшая фантастическая проблематика поставлена на во многом предсказуемые линделофские рельсы — из тех, что быстро запрягают, да приводят в тупик с колодцем ("ты вспоминаешь Афганистан Лост? — Пытаюсь забыть"). Неслучайно первый сезон достигает пика в середине, в шестой серии (и еще раз неслучайно — посвященной целиком Норе Дёрст, которую с огромной, заметим, актерской выгодой для себя и играет Кун) — мощнейшей драме женщины, которая лишилась всей семьи. Перевалив за такой бугор, история зримо слабеет, события выходят из-под контроля, теряя достоверность и агонизируя в финале. Второй сезон пришлось начинать с чистого листа, перелицевав даже заставку (удачную, многозначительную фреску с титрами из первого сезона сменили и переозвучили в совершенно ином стиле — по-моему это вообще редкость в сериалах).

Как это часто бывает в американской зрелищной форме, широта впечатлений закреплена разновеликим обаянием труппы: от Джастина Теру до лукаво не упомянутого в начальных титрах Скотта Гленна. Интересно, что персонаж Кэрри Кун здесь — едва ли не единственная женщина, не вызывающая неприятия, особенно на фоне почти отталкивающей Эми Бреннеманн и её соратницы Лив Тайлер.

Последняя, между нами, уже совсем тётечка. Хотя, вот положа руку на сердце, кто из нас теперь — не тётечка?